В.А. Янчук

ПСИХОЛОГИЯ НА РУБЕЖЕ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ: ПОИСКИ ПАРАДИГМАЛЬНЫХ КООРДИНАТ, СПОСОБА ТЕОРЕТИЗИРОВАНИЯ И МЕТОДА ИССЛЕДОВАНИЯ.

Адукацыя i выхаванне, 1999, № 8, с. 30—49.

 

Анализируются сложившаяся к концу второго тысячелетия проблема психологических парадигм и парадигмальных координат, способов теоретизирования и критериев их научности и адекватности, методов исследования, их возможностей и ограничений. Предлагаются решения с позиций интегративно-эклектического подхода.

 

 Анализ современной ситуации в психологической науке с поиском методологических оснований, обусловленным наличием широкого спектра проблемных и дискуссионных вопросов в области определения исходных систем координат, напрямую связан с обсуждением вопроса о психологических парадигмах, сложившихся к концу ХХ столетия и перспективах их. Использование и обсуждение понятия парадигмы мне представляется целесообразным, прежде всего, в контексте обоснования интегративной эклектики, а также по соображениям его широкого распространения в научной литературе, определения параллельных, многомерных тенденций в разрешении проблемных областей в рамках разных психологических традиций.

Трудность, с которой сталкивается психолог-исследователь, заключается в том, что ему приходится лавировать между общенаучными нормами, предписываемыми избранными парадигмальными координатами и внутренней сущностью изучаемой реальности [2, c. 16]. Причем сложность осуществления выбора обусловлена, во-первых, наличием разных (иногда диаметрально противоположных) систем парадигмальных координат, а, во-вторых, самоопределением в исследовательских приоритетах - следование предписываемым нормативам научности или выход за их рамки во имя нахождения соответствия с реальной прозаикой жизни, что наиболее рельефно прослеживается в известном антагонизме между статистическими и клиническими методами исследования.

Причем, парадоксальность ситуации, как это уже отмечалось мною ранее, состоит в том, что первоначально вынужденная ориентация на систему координат естествознания, обусловленная необходимостью конституирования психологии как “настоящей науки”, начиная с 1970-х годов превращается в своеобразного “злого гения”, подвергающего обструкции любое инакомыслие в области научно-психологического теоретизирования.

В числе психологических парадигм, утвердившихся в современной психологии назывались:

1.      По критерию отношения к реальности (как к объективной или субъективной) - позитивистская, феноменологическая и критическая [3, с. 6-24].

2.      По критерию конституированности в научном психологическом сообществе -  поведенческая, биологическая, когнитивная, психодинамическая, экзистенциальная, гуманистическая, герменевтическая, социально-конструктивистская, системная, деятельностная, гендерная парадигмы [4].

3.      По критерию антропоцентризма - натурализм, социоморфизм, культурализм, теологизм, гносеологизм и антропологизм [5, с. 16].

- 30 -

4.      По критерию активности или типа научной абстракции - объектная или реактивная, субъектная или акциональная, субъект-субъектная или диалогическая [6].

5.      По критерию культурной традиции - модернистская, постмодернистская, пост-постмодернистская, пост-пост-постмодернистская [7].

Представленный перечень парадигм и возможных критериев их выделения можно было бы продолжать и продолжать, пытаясь создать еще одну претендующую на универсальность классификацию. На мой взгляд, прежде чем предпринимать такого рода попытки целесообразно разобраться с самим понятием парадигмы и ее функционалом. Тем более что в русскоязычной психологической литературе данное понятие серьезно не обсуждалось.

Понятие парадигмы ассоциируется в философии науки с работой Kuhn “Структура научной революции” [8], в которой он утверждает, что определенные научные работы, такие как “Принципы или новая система философии химии Джона Гальтона” (1808) представляют законченную систему: ряд понятий, результатов и процедур, предоставляющих возможность структурирования последующих работ [9, c. 276]. Нормальная наука исходит из такого рода построений или парадигм, включающих ряд фундаментальных принципов и предположений, понятийный и инструментальный аппарат принятый в научном сообществе в отношении исследуемого класса проблем.

В психологическом контексте под парадигмой обычно понимается “коллективно установленный ряд аттитюдов, ценностей, процедур, техник и т.п., формирующих общепризнанное направление в рамках определенной научной дисциплины в конкретный период времени” [10, 534]. Некоторые из парадигм обладают общефилософской природой и охватывают широкие пласты знания, другие же направляют исследовательское мышление в весьма специфических, ограниченных областях знания.

Парадигма столь же существенна для науки, как и наблюдение, определяя мировоззрение исследователя, ориентируя его в проблемной области, вооружая понятийным и инструментальным аппаратом, тем самым, предоставляя возможность диалога с научным сообществом по существу проблемы. Парадигмы выполняют не только познавательную, но и нормативную функции - в дополнение к тому, что они являются утверждениями о природе реальности, они определяют так же разрешенное проблемное поле, устанавливая допустимые методы и набор стандартных решений.

Сам Kuhn относил область социальных наук и социальную психологию, в частности, к пред-парадигмальным в силу отсутствия у различных традиций единого смыслово-понятийно-инструментального поля. Однако в последствии сам же сделал это возможным, выделив два основных компонента парадигмы: частные случаи (exemplars) и “дисциплинарные матрицы” (disciplinary matrices). Последние представляют собой решения конкретных задач, оформленные в понятиях и принимаемые группой работников данной научной дисциплины в качестве символического обобщения ее проблем. Дисциплинарная матрица - это “общие представления в данной профессиональной области”, содержащие символические обобщения, модели и примеры [11, c. 463]. Как перефразирует это Suppe, “дисциплинарная матрица содержит все общие элементы, которые необходимы для относительной полноты профессиональной коммуникации и для анонимности профессионального суждения” [12, c. 495].

Ханс Айзенк адаптирует понятие парадигмы применительно к психологии, определяя ее как “теоретическую модель, разделяемую большинством работников в данной области, включающую согласованные методы исследования, принятые нормы доказательства и опровержения и процедуры экспериментальной проверки” [13, c. 10]. Это определение, по-моему, является  наиболее пригодным для разведения укоренившихся в психологии традиций, имеющих свой оригинальный подход к наиболее актуальной для современной социальной психологии  и персонологии проблематике.

Следует отметить, что каждая из них имела свою исторически культурно обусловленную подоплеку, а так же имела (многие парадигмы имеют и сегодня) преимущества в решении тех или иных дискуссионных в психологической науке вопросов. Точно так же, как каждая из них имеет и ряд существенных ограничений, не позволяющих актуализировать претензию на универсальность и глобальность. Перечень некоторых достоинств и ограничений и недостатков конституированных в психологической науке парадигм представлен в приводимой ниже табл. 1.

- 31 -

Таблица № 1.  Достоинства и ограничения психологических парадигм

Тип парадигмы

Достоинства

Ограничения

Позитивистская

Объективность (в естественнонаучном понимании),  операционализированность, верифицируемость, высокие валидность и надежность

Объективизм, детерминизм, универсализм, метафизичность, механицизм, экстраспективность, статичность, рационализм, невозможность схватывания реальных жизненных переживаний субъекта, прослеживания и объяснения их динамики

Экзистенциально-феноменологическая

Акцентация на реальных жизненных переживания субъекта, его интерпретациях происходящего, связь с реальной феноменологией социального бытия, интенциональность, ориентированность на постижение экзистенций

Субъективизм, интроспективность, множественная интерпретируемость, не строгость методов и интерпретаций

Критическая

Критичность, рефлексивность, эклектизм

Отсутствие единого методологического основания при присутствии претензии на него, эклектизм, попытки соединения не соединяемого

Бихевиористская

Позитивистские; анализ поведенческой практики, прагматизм

Позитивистские; игнорирование активности сознания и субъективного опыта

Психодинамическая

Исследование сферы бессознательного, использование клинических методов, нетрадиционные инсайты, методы терапевтическая практика, изучение реальных переживаний и проблем клиента

Высокий субъективизм, метафористичность, низкая валидность, ориентированность на прошлое в ущерб настоящему и будущему в развитии субъекта

 

Когнитивистская

 

Позитивистские; включение в плоскость анализа активности сознания, активное использование математического моделирования

Позитивистские; рационализм, оторванность от реальных переживаний субъекта и его феноменологии бытия

Гуманистическая

Ориентация на человека как активного строителя собственного бытия, обладающего неограниченными способностями и возможностями

Индетерминизм, игнорирование естественной обусловленности человеческого бытия

Социально-конструктивистская

Исследование активности субъекта по конструированию собственного и окружающего мира, акцентация на интерпретационных процессах

Интерпретационизм, абсолютизация возможностей социального конструирования, игнорирование вопроса соотношения конструируемого и реального бытия

Герменевтическая

Акцентация на интерпретационных процессах

Текстуализация человеческого бытия

Системная

Системное рассмотрение

Кибернетизация и рационализация человеческого бытия

Деятельностная

Деятельностная опосредствованность человеческого бытия

Отрыв деятельности от субъекта деятельности и его экзистенциальной феноменологии

Гендерная

Акцентация на гендерных различиях, фиксация необходимости разных подходов к проблеме гендера

Замыкание на проблемах гендера

- 32 -

Приведенный обзор, при всей возможной его ограниченности, демонстрирует широкую диатропику возможных интерпретаций социальной феноменологии и активности человека, обусловленную, как это показывалось в предшествующей статье соответствующими онтологическими и эпистемологическими основаниями. Следует отметить, что эта диатропика не является следствием пассивного смирения исследователей разных психологических  традиций и школ с ее объективной неизбежностью. Скорее она связана с невозможностью создания в сложившейся системе методологических координат единого, последовательного, устраивающего всех универсального конструкта.

Достаточно наглядная демонстрация такого рода диатропической ситуации в персонологии приводится Л. Хьеллом и Д. Зиглером [14, с. 40]. Причем, демонстрация, проведенная по целому ряду фундаментальных критериев, представленных в форме биполярных конструктов: свобода - детерминизм; рациональность - иррациональность; холизм - атомизм; наследственность - окружающая среда; изменяемость - неизменность; субъективность - объективность; активность - реактивность; гомеостаз - гетеростаз; познаваемость - непознаваемость[1]. С моей точки зрения перечисленные биполярные критерии следует дополнить критериями гомогенности - гетерогенности и времени (прошлое - настоящее - будущее), что будет способствовать, во-первых, полному охвату эпистемологических и онтологических оснований, а во-вторых, более обоснованному сопоставительному анализу.

Итак, приведенная аргументация показывает, что на сегодняшний день ни в одной из известных парадигмальных координат нет достаточных оснований для создания единой интегрированной одномерной теоретической конструкции, позволяющей сформулировать гомогенные методологические основания, позволяющие  сконструировать единую последовательную и непротиворечивую описательную и объяснительную логику социально-психологической и персонологической феноменологии без акцентации на одних аспектах в ущерб другим. В данном контексте вполне уместна аргументация Фейерабенда [15, c.114-123], подвергающего сомнению доводы Kuhn в отношении нормальной науки, как “исключающий все остальное, как выбор одного частного множества идей, маниакальной приверженности одной точке зрения” [там же, с. 115]. Следовательно, возможным выходом из сложившейся ситуации выступает переход от монологики к диалогике, от одномерности в рассмотрении феноменов к многомерности, от монополии на истину к ее поливариантности позволяющим (и создающими для того методологические основания) охватить в анализе все богатство психологической  феноменологии, что в совокупности и создает основания для предлагаемого мной интегративно-эклектического подхода [16].

Интегративная эклектика определяется мною как постижение природы феномена через сопровождаемое критической рефлексией интегрирование, эклектику различных традиций, подходов, логик и инструментов, при сохранении их автономии в последующем развитии. Суть ее заключается в многоплоскостном, многомерном, разновекторном анализе, создающем возможность качественно иного инсайтирования, предполагающего включение в плоскость анализа аспектов множественности, диалогичности, диатропичности феномена. Становление в позицию оппонента, включение в конкуренцию идей, критическая рефлексия предоставляет возможность остраненного анализа, превращающегося в еще один “вечный движитель” прогресса знания. Речь идет не об интеграции, как неизбежно порождающей тенденцию к монополии истины со всеми вытекающими последствиями, а об именно свободном оперировании разноплоскостным, разновекторным знанием, связанным с наиболее продуктивно работающими в проблемной области традициями и их инструментарием.

- 33 -

Подтверждением высказанного тезиса о необходимости построения нового методологического подхода является высказывание А. Бохнера, констатирующего, что на сегодняшний день:

а) внеисторические законы социального взаимодействия все еще не открыты;

б) с помощью теоретических понятий не удается недвусмысленно ухватить суть наблюдаемых явлений;

в) не обнаружено ни одного метода, который бы смог разрешить теоретические баталии. [17, с. 39]

Идея о принципиальной совместимости разных логик представляет возможное временно обусловленное решение. К тому же она имеет уже и свои операциональные конкретизации: во-первых, начинать необходимо со знакомства с феноменологией, на первом шаге пытаясь проникнуться богатством ее связей, а во-вторых, это должен быть диалог несовпадающих логик,  всестороннее обсуждение общих проблем на различных языках. Исследователю для этого надо будет освоить несколько языков, а практику — переосмыслить эклектичность как многоресурсность.

Диатропика парадигмальных координат в современной психологии соседствует с диатропикой способов теоретизирования представляющих собой сформировавшуюся в их рамках систему критериев выведения и проверки научности предлагаемой теоретической конструкции.

Первая и наиболее общая дифференциация способов теоретизирования предполагает их членение на эксплицитно и имплицитно структурированные. Под имплицитно структурированными теориями обычно понимаются теории, характеризующиеся присутствием всех необходимых элементов теории, но слабо или полностью не детализированных или конкретизированных, а так же слабо структурированных в плане детерминированности или материализации обсуждаемого феномена [18, с.39]. В противоположность им эксплицитно структурированные теории представляют теоретические формулировки, характеризующиеся присутствием детализации и конкретизации элементов представленной теории, а так же их легкой конвенциальной эмпирической проверкой [там же].

Смысл предложенной дифференциации способов теоретизирования связан, прежде всего, в определении исходных эмпирических оснований достаточных для построения научной психологической теории. Если все выводимые теоретические положения должны быть построены на определенных эмпирических основаниях - речь идет об эксплицитно структурированных теориях, если это требование не обязательно и проверяться могут лишь фрагменты - об имплицитно структурированных. При внешней простоте под этим членением кроется фундаментальная психологическая проблема - обязательно ли исчерпывающее эмпирическое основание? Если да - то возможно ли оно в принципе в отношении всей психологической феноменологии? Если нет - то на каком основании?

В табл. 2 представлены характеристики наиболее распространенных эксплицитных и имплицитных способов теоретизирования, их ограничений и возможностей.

Сопоставительный анализ эксплицитных и имплицитных способов теоретизирования, по существу, отражает историю попыток научного сообщества в поиске обоснований научности выявленного нового знания для последующей фиксации и трансляции в культуре. В этой истории представлены стремления человечества к нахождению новых способов выведения и конституирования научного знания, точно так же как и неудовлетворенность их ограниченностью. Присущая эксплицитно структурированному теоретизированию ориентированность на эмпирическую строгость и исчерпываемость с необходимостью формирует ограничения для нового инсайтирования, не вписывающегося в очерченные им рамки научности, тем самым, ограничивая дальнейшее прогрессирование. Найденный выход в форме имплицитно структурированного теоретизирования, освобождая исследователя от оков необходимости абсолютно полного эмпирического подтверждения, создает сложности в обосновании подлинной научной достоверности, в силу присутствия потенциального опровержения глобальности найденного объяснения каким-либо непредвиденным фактом. Очевидно и то, что ни эксплицитное ни имплицитное структурирование теории не является единственно верным, как очевидно и то, что любая их редукция принципиально невозможны. Следовательно, выход один - использование конструктивных возможностей обоих способов теоретизирования, предполагаемое интегративной эклектикой.

- 34 -

Таблица №2. Возможности и ограничения эксплицитных и имплицитных способов теоретизирования

 

 

 

Э к с п л и ц и т н ы е

Наименование

(представители)

Характеристика и возможности

Ограничения

Индукция

Piers

Аккумуляция и обобщение результатов эмпирических исследований по принципу от частного к общему

Ограниченность широкого охвата  исчерпывающей эмпирии для обобщений более глобального порядка

Дедукция

Becon

Формулирование абстрактных понятий и постулатов из которых выводятся предположения боле низкого порядка подлежащие проверке по принципу от общего к частному

Ограниченность возможностей проверки на эмпирическом уровне широкого уровня обобщений

Ретродукция

Piers

Сочетание индукции и дедукции в процессе последовательного приближения к теоретическому обобщению по принципу от общего к частному и от полученного частного к новому общему

Временная и возможностная ограниченность проверки широкого уровня обобщений

Абдукция

Piers, Eco

Схватывание кода взаимосвязи эмпирических данных при невозможности их исчерпывающей проверки

Возможность "схватывания" неточного кода и сопряженная с ней необходимость постоянных уточнений

И м п л и ц и т н ы е

Дескриптивная экспликация

Mead, Blumer, Denzin, Hewitt

Построение теории в форме диалога с заинтересованным квалифицированным читателем позволяющее оперировать абстракциями очень широкого порядка

Возможная субъективность вследствие эмоционального отношения и авторитетности теоретика

Сензитирование

Blumer, Wright, Cavan, Woolfe, Dryden

Прогрессирование в концептуализации и исследовании анализируемого феномена

Возможная субъективность вследствие кажущейся логической последовательности и авторитетности теоретика

Аналитическая индукция

Флориан Знанецкий

Расширение теоретического объяснения за счет его экстраполяции на пограничный класс феноменов

Необходимость генерализации обобщений на все новую  феноменологию при вероятности появления фактов не объясняемых в принципе с позиций теории, что служит критерием ее неадекватности

 

Неотделимой от проблем выбора парадигмальных координат и способа теоретизирования является и проблема метода в психологическом исследовании. В 1980-90-е годы она начинает приобретать новое содержание. В наиболее рельефной форме эта проблема представляется  при обсуждении  необходимости “оживления” психологии, отказа от методов, разработанных для анализа  неживой природы, господствующих в естествознании и перехода к методам, учитывающим специфику “живой сущности” человека. По мнению многих исследователей, адекватное постижение человека в условиях его реальной социальной жизни невозможно без обращения к анализу интерпретаций, который предполагает герменевтизацию психологического знания. Следует отметить, что герменевтизация часто ассоциируется с субъективизацией, гуманитаризацией и тому подобной терминологией. При всем кажущемся разнообразии терминов  речь в каждом случае идет об одном и том же – необходимости смещения акцентов в исследованиях к постижению своеобразия интерпретации человеком самого себя и окружающего его мира. Без знания этих интерпретаций становится невозможным понимание оснований ориентации человека в происходящем и прогнозирования им своих будущих действий.

- 35 -

Во многом почва для обозначенного поворота сформирована и самими позитивистскими основаниями. Еще в далеком 1884 году Dilthey критиковал экспериментальную психологию его времени за копирование естественнонаучной модели и редукционизм в объяснении мыслительной активности. Дискуссии по этому поводу то затихают, то вспыхивают с новой остротой на протяжении последних 15 лет [18, c. 169]. В основании такого рода дискуссий, на мой взгляд, лежит извечная мечта психологов добиться таких же успехов в постижении закономерностей психической активности, каких добилось естествознание в изучении неживой природы.

Этот вопрос достаточно глубоко обсуждался при  рассмотрении онтологических оснований социально-психологической теории, здесь же я хотел бы отметить, что, начиная с 1979-х годов, у исследователей новой волны возникает все больше сомнений в реальности решения этой проблемы с чисто позитивистских оснований, предполагающих отношение к любым данным, не подлежащим операционализации и верификации, как к ненаучным. В наиболее рельефном виде эти дискуссии имеют место в обсуждении соотношения количественных и качественных методов. Coolican в этой связи задает вполне резонный вопрос - если мы проводим исследование, предполагающее высоко контролируемые процедуры и точные количественно определяемые переменные, что рекомендуется в подавляющем большинстве учебников, не получим ли мы в результате очень ограниченное, часто искусственное и совершенно бесполезное знание о человеческом поведении и опыте? [19, c. 170].

Harre утверждает, что ортодоксальные (позитивистские) методы исследований оказались совершенно неприемлемыми ко многим психологическим феноменам и областям исследований, в частности, социальной психологии [20]. Искусственность экспериментальных социально-психологических исследований предопределяется, прежде всего, тем, что в условиях как лабораторного, так и естественного экспериментов практически  невозможно, в первом случае "очистить голову" испытуемых  от "побочных" мыслей, а во втором – наблюдателю освободиться от собственных проекций при реконструировании контекста происходящего, формирующегося у наблюдаемых.

 В систематизированном виде противоречия подхода к исследованию социально-психологической феноменологии с позитивистских оснований представлены в виде следующих положений:

1.      Исследователи традиционной ориентации обращаются с людьми, как с изолированными от их социального контекста. Более того, изучаются отдельные части, элементы, например, память, мышление, воображение и т.п. вне их взаимосвязи с целостной системой, которой является человек. Часто, изучаемые "субъекты" выступают в качестве абстрактных единиц подтверждения предубеждений исследователей в отношении неизменности природы человека.

2.      В то время как в реальной жизни познание человека предполагает установление более тесных взаимоотношений друг с другом, исследователь традиционной ориентации, наоборот, стремится к сохранению дистанции, якобы во имя объективности. Аттитюды и мотивы самого исследователя по отношению к исследованию не признаются, не обнаруживаются и рассматриваются как не относящиеся к процессу и результату.

3.      Ориентация на объективность часто обретает очертания мистической. Попытка сохранения холодной дистанцированности, следование количественной парадигме ослепляют исследователя в отношении его собственного влияния и активной роли в процессе исследования, точнее – искусственного и тенденциозного управления им. Забывается что как исследователь, так и процесс исследования сами составляют социальный контекст и должны анализироваться в нем.

4.      Ситуация эксперимента или интервьюирование позволяют получать только поверхностную информацию. Так, в частности, при изучении социальной перцепции или межличностной аттракции традиционными методами часто рассматривается только первое впечатление и ничего больше.

5.      Экспериментальные процедуры ограничивают способности нормального субъекта планировать, реагировать и проявлять соответствующее социальное поведение в контексте изучаемого вопроса. И на этом основании исследователь приходит к заключению о природе человека в анализируемом вопросе. В результате выстраиваемая модель получается упрощенной и механистичной.

6.      Попытки маскировки целей исследования могут приводить к фальсификации его контекста и искаженным результатам, к тому же это может вызвать недоверие со стороны исследуемых.

7.      Высокоструктурированные методы исследования преддетерминируют природу результирующей информации. Непроизвольно на участников исследования налагается теоретическая конструкция, которой придерживается исследователь. Например, опросники, как правило, строятся на определенной исследовательской логике и пропускают много важной информации, которую возможно было бы получить от опрашиваемых. Получаемая же информация ограниченна, неполноценна и не всегда отражает реальность.

- 36 -

8.      Высокоструктурированное кодирование и категориальная система часто не совпадают с индивидуальным своеобразием индивида [21, c. 172].

9.      Ориентированность на прошлый опыт исследуемого, который, во-первых, не всегда является адекватным основанием для понимания настоящего и будущего социального поведения, и, во-вторых, субъективно воспроизводится, анализируется и интерпретируется самим испытуемым. По существу, отвечая на тот или иной вопрос или решая предлагаемую задачу, испытуемый оперирует некоторой конструкцией самого себя и своих взглядов, которая далеко не всегда является адекватной и подтверждаемой окружающими. Фактически мы получаем характеристики "родственника" испытуемого, да и то в его собственной версии возможно весьма далекой от оригинала, что особенно наглядно демонстрируют кросс-культурные исследования [22].

10.  Абсолютизация информированности испытуемого о причинности своих поступков и реакций, предполагаемое рациональными моделями познавательной активности (рациональный и последовательный человек, наивный ученый, обрабатывающий данные лаборант, когнитивный скупец, мотивированный тактик), при полном понимании того, что в реальной жизни имеет место очень много иррациональности и непоследовательности в поведении, вызывает сомнения в адекватности или оторванности исследователей от реалий жизни.

11.  Генерализация результатов исследования на все жизненных богатство контекстов, которые далеко не всегда представляют последовательную и логически согласованную цепочку жизненных эпизодов, приводит к их дискредитации.

12.  Ограниченность учета влияния на испытуемого его социального окружения, обстоятельств и их динамики создает ощущение искусственности выстраиваемых теоретических объяснений, основанных на эмпирических данных.

13.  Абсолютизация возможностей статистического подтверждения гипотез и математического моделирования приводит к возможности построения весьма искусственных выводов, т.к. в отличие от константных величин, которыми оперирует математика, в социальной феноменологии таких величин найти невозможно.

Не следует воспринимать изложенное как некое стремление забить последний гвоздь в гроб окончательно усопшей позитивистской исследовательской парадигмы. Это было слишком большим преувеличением. На позитивистском основании стоит огромная часть достижений предшествующей истории психологического знания. Более того, детальная проработка процедур статистического анализа эмпирических данных, построения эксперимента, обеспечения валидности и надежности результатов исследования являются несомненно значимыми для психологической науки. Правда, значимыми, но не абсолютными как этого хотелось бы традиционно ориентированным исследователям. В данном случае речь шла только о тех вопросах, на которые сегодня нет убедительных ответов, а без них невозможно движение вперед к постижению психической природы человека.

Представленный ранее критический очерк позитивистской исследовательской парадигмы в психологии не носил деструктивной направленности. В истории психологии всегда были диссидентствующие исследователи и целые направления. Это и психоаналитическая традиция никогда не угодничавшая перед позитивистской методологией, и интеракционизм, и экзистенциально-феноменологическая линия, и гендерная ориентация, наконец, социальный конструктивизм, с его наиболее радикальными прорывами. Каждый из перечисленных векторов, отражая свое уникальное, в том числе и ненаучное в смысле классического естествознания, своеобразие привносил в плоскость анализа новые вопросы, высвечивал новые грани психической активности, что, в частности, послужило одним из оснований для формулирования мною интегративно-эклектического подхода. Общим объединяющим принципом для всех их является принцип познания таинств психического с максимально возможной приземленностью к условиям и проблемным полям реальных людей в реальной жизни.

Неудовлетворенность ограниченностью позитивистской количественной методологии исследования привела к формированию идеала гуманитарного, интерпретационного, ориентированного на качественные методы исследования. В рамках гуманитарной парадигмы сформированы и соответствующие требования к исследованию:

1.      Психологические исследования должны концентрироваться на значениях действий в их социальном контексте, а не на изолированных "объективных" единицах поведения и деятельности – исповедовать холизм, а не атомизм, что убедительно обосновывал еще Lewin в своей знаменитой теории поля.

- 37 -

2.      В психологических исследованиях акцент должен смещаться на взаимодействие, причем, взаимодействие в максимально широкой системе и непосредственно и опосредованно контактирующих людей и связанных с ними и обстоятельствами контекстах.

3.      Исследования должны проводиться в максимально приближенных к естественным условиях и посредством  качественных методов, позволяющих схватывать глубинные смыслы и переживания людей, вовлеченных в реально переживаемые события.

4.      Исследования должны проводиться в как можно более приближенном контакте с изучаемым индивидом или группой. Цитируя Hall: "Исследователь социальных наук часто уподобляется врачу, пытающемуся поставить диагноз пациенту, находясь за углом и не видя его. Социальный ученый использует для измерения реакций испытуемого "инструменты", подобные длинному стетоскопу. Причем интерес его больше связан с удлинением стетоскопа чтобы быть как можно дальше от испытуемого, вместо того чтобы максимально приблизиться к нему и узнать как он живет в реальной жизни" [23].

5.      Наиболее значимыми данными должны быть собственные высказывания и интерпретации испытуемых, предоставляющих возможность познакомиться с их собственными интерпретациями происходящего, на которые они и полагаются в реальной жизни и, следовательно, которые регулируют их поведение.

6.      В отличие от предшествующей парадигмы в новой должно иметь место тесное сотрудничество исследуемого и исследователя, а последний должен выступать в роли аналитика и консультанта, осознающего возможность влияния собственной субъективности на интерпретацию происходящего. Любые находки или интерпретации должны обсуждаться и изменяться в соответствии со взглядами группы. В этом случае реальность постигается более приближенно.

7.      В исследованиях новой парадигмы, ориентированной на использование качественных методов, должен  иметь место "исследовательский цикл", осуществляемый многократно и решающим моментом которого является достижение приемлемости и точности конструируемых теорий, моделей и категорий, предполагаемым имплицитным структурированием.

Представленные контуры новой исследовательской парадигмы создают возможности для разрешения проблемы препарированного характера психологических знаний и их оживления, но и сами обладают не менее уязвимыми местами. В частности, низкая валидность, возможность множественной интерпретации, трудная сопоставимость результатов друг с другом, низкая репрезентативность и генерализуемость и т.п. [25].

Выход, как и в предшествующих случаях, находится в попытках объединения возможностей количественных и качественных методов посредством нахождения механизмов их наиболее эффективного сопряжения и взаимодействия. Наиболее известным из них является совместная триангуляция, представляющая одновременное использование количественных и качественных методов [26, c. 132]. При относительно независимом друг от друга сборе и оперировании данными они сопоставляются друг с другом в завершении каждого исследовательского цикла для возможного формулирования новых гипотез, проверки полученных выводов и их возможной коррекции [27, c. 120]. Caracelli и Greene предупреждают о том что совместная триангуляция не является панацеей от всех проблем, возникающих в социально-психологических исследованиях. Она помогает соединять сильные стороны и уменьшать слабые как количественных, так и качественных методов в достижении более глубокого понимания исследуемого феномена [28].

Некоторые исследователи идут еще дальше убедительно показывая, что проблема заключается не в нахождении методов сопряжения количественных и качественных методологий исследования, объявляя подобную постановку не верной в принципе [29]. По мнению Morgan и Smircich проблема находится в плоскости нахождения механизмов сопряжения разных парадигмальных координат и сопутствующих им методологий эпистемологических и онтологических оснований [30]. Выход предлагает интегративная эклектика, предполагающая многоплоскостной, многомерный, разновекторный анализ, создающий возможность качественно иного инсайтирования, предполагающего включение в плоскость анализа аспектов множественности, диалогичности, диатропичности феномена.

- 38 -

Таким образом, представленный анализ проблемы парадигмальных координат, способов теоретизирования и методов исследования, сложившихся в социальной психологии и персонологии к концу второго тысячелетия, показывает общую тенденцию к нахождению точек соприкосновения, путей взаимообогащения и нового инсайтирования. Причем, это взаимообогащение становится продуктивным не в случае нахождения очередного одномерного метарешения с монопольным правом на истину в последней инстанции, а в сохранении суверенности при налаживании продуктивного диалога друг с другом посредством признания существования поливариантности истины, онтологического плюрализма, диалогики и диатропики.

 

Ссылки:

 

1.        Янчук В.А. Психология на рубеже третьего тысячелетия - в поисках методологических оснований развития. // Адукацыя i выхаванне, 1999, 2-3, с. 20-28.

2.        Доценко Е.Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита. - М.: ЧеРо, 1997. - 344 с.

3.        McClure, J. Explanation, accounts, and illusions: A critical analysis. - Cambridge: Cambridge University Press, 1991. - 188 p.

4.        Yanchuk, V.A. An integrative-eclectical approach to analyzing social psychological phenomena across cultures. Extended abstracts of the XIV International Congress of the International Association for Cross-Cultural Psychology, august 3-8, 1998, Western Washington. - Western Washington: Western Washington University Press, 1998.

5.        Слободчиков В.И., Исаев Е.И. Антропологический принцип в психологии развития // Вопросы психологии, 1998, № 6, с. 3-17.

6.        Ковалев Г.А. Три парадигмы в психологии - три стратегии психологического воздействия.// Вопросы психологии, 1987, 3, с. 41-49.

7.        Maruyama, M. Beyond post-modernism: trends since 1000 years. // Cybernetica, 1997, Vol. XL, 3, pp. 171-178.

8.        Kuhn, T.S. The Structure of Scientific Revolutions. Chicago: University of Chicago Press, 1970.; Kuhn, T.S. Second Thought Paradigms. In: Suppe, F. (Ed.), The Structure of Scientific Theories. - London: University of Illinois Press, 1974, pp. 459-482.

9.        Blackborn, S. Oxford dictionary of philosophy. - Oxford: Oxford University Press, 1996. - 408 p.

10.     Reber, A.S. The Penguin dictionary of psychology. - London: Penguin Books, 1995. - 880 p.

11.     Kuhn, T.S. Second Thought Paradigms.// In: F. Suppe (Ed.), The Structure of Scientific Theories. London: University of Illinois Press, 1974, pp. 459-482.

12.     F. Suppe (Ed.), The Structure of Scientific Theories. - London: University of Illinois Press, 1974. - 660 p.

13.     Айзенк Г.Ю. Количество измерений личности: 16, 5 или 3? - критерии таксономической парадигмы // Иностранная психология, 1993, Т. 1, № 2, с. 9-23.

14.     Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности (Основные положения, исследования и применение). - СП б.: Питер Пресс, 1997. - 608 с.

15.     Фейерабенд П. Избранные труды по философии и методологии науки: Переводы с англ. и  нем. - М.: Прогресс, 1986. - 542 c.

16.     Янчук В.А. Психология на рубеже третьего тысячелетия - в поисках методологических оснований развития. // Адукацыя i выхаванне, 1999, 2-3, с. 20-28; Янчук В.А. Методология, теория и метод в социальной психологии и персонологии: интегративно-эклектический подход. - Мн.: АПО, 1998 - 280 с.; Yanchuk, V.A. Vigotsky and the problem of western and eastern psychology integration // Abstracts of The 1996 annual Conference of the British Psychological Society, 11-14 April. - Brighton, 1996, p. 31; Yanchuk, V.A. An integrative-eclectical approach to analyzing social psychological phenomena across cultures. Extended abstracts of the XIV International Congress of the International Association for Cross-Cultural Psychology, august 3-8, 1998, Western Washington. - Western Washington: Western Washington University Press, 1998; Yanchuk, V.A. An integrative-eclectical approach to social representation analysis. Extended abstracts of the Fourth International Conference on Social Representation, Mexico City, August 25-28, 1998.

- 39 -

17.     Bochner, A.P. Perspectives on inquiry: representation, conversation and reflection. / In M.L. Knapp (Ed.), Handbook of interpersonal communication. - Beverly Hills: Sage Publications, 1985, pp. 27-58.

18.     Franklin, C.W. Theoretical perspectives in social psychology. - Boston: Little, Brown and Company, 1984. - 366 p.

19.     Coolican, H. Research methods and statistics in psychology. Seventh edition. - London: Hodder & Stoughton, 1998. - 499 p.

20.     Harre, R. The positivist-empiricist approach and its alternative. / In Reason, R., and Rowan, J., Human inquiry: A sourcebook of new paradigm research. - Chichester: Wiley, 1981, pp. 20-48.

21.     Coolican, H. Research methods and statistics in psychology. Seventh edition. - London: Hodder & Stoughton, 1998. - 499 p.

22.     Smith, P.B., and Bond, M.H. Social psychology across cultures: Analysis and perspectives. - London: Harwester Wheatsheaf, 1994. - 274 p.

23.     Клайн П. Справочное руководство по конструированию тестов: введение в психометрическое проектирование. - Киев: ПАН ЛТД., 1994. - 283 с.; Лаак Я. Психодиагностика: проблемы содержания и метолов. - М.: Издательство "Институт практической психологии", Воронеж: НПО "МОДЭК", 1996. - 384 с.; Магнуссон Д. Назад к феноменам // Иностранная психология, 1994, Т. 2, № 1 (3), с. 5-11.

24.     Jones I. Mixing Qualitative and Quantitative Methods in Sports Fan Research. The Qualitative Report, 1997, Volume 3, Number 4, December, http://www.nova.edu/ssss/QR/QR3-4/jones.html; King, A. The lads: Masculinity and the new consumption of football. // Sociology, 1997, 31(2), 329-346.

25.     Mady, D. Benefits of Qualitative and Quantitative methods in program evaluation, with illustrations. // Educational Evaluation and Policy Analysis, 1982, 4, 223-236.; Corner, J. In search of more compete answers to research questions. Quantitative versus qualitative research methods: is there a way forward? // Journal of Advanced Nursing, 1990, 16, 718-727.

26.     Duffy, M.E. Methodological Triangulation: A Vehicle for Merging Quantitative and Qualitative Research Methods. // IMAGE: Journal of Nursing Scholarship, 1987,19(3), 130-133.

27.     Morse, J. Approaches to Qualitative-Quantitative Methodological Triangulation. // Nursing Research, 1991, 40(1), 120-128.

28.     Caracelli, V. & Greene, J. Data Analysis Strategies for Mixed-Method Evaluation Designs. // Educational Evaluation and Policy Analysis, 1993, 15(2), 196.

29.     Westbrook, Lynn. 1994. Qualitative research methods: a review of major stages, data analysis techniques, and quality controls. // Library and Information Science Research 16: 241-254.; Wildemuth, Barbara M. 1993. Post-positivist research: two examples of methodological pluralism. // Library quarterly 63: 450-468.

30.     Morgan, Gareth, and Linda Smircich. The case for qualitative research. // Academy of management review, 1980, 5: 491-500.

 

- 40 -



[1] Представленный в русскоязычном издании перевод скорректирован с учетом оригинального авторского текста: Hjelle, L.A., and Ziegler, D.A. Personality theories: Basic assumptions, research, and implications. NY: McGraw-Hill, 1976, p. 231.