В.А. ЯНЧУК

ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНОГО ОБЪЯСНЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Адукацыя i выхаванне, 1998, № 10, с. 24--31.

 

Индивидуальные различия и стиль атрибутирования. Исследование индивидуальных различий в области атрибутирования, а так же типов атрибутирования, совершаемых людьми в процессе оценки наблюдаемого привели к необходимости определения присущих стилевых особенностей. Первенство в постановке и исследования данного аспекта проблемы атрибутирования принадлежит Rotter [29], который считал, что люди различаются по уровню контроля за поощрениями и наказаниями, поступающими извне. Интерналы рассматривают себя как контролирующие свои действия и свою судьбу, экстерналы более фаталистичны - считая, что возможность контроля над событиями весьма ограничена.

Для диагностики уровня интернальности и экстернальности им была разработана специальная двадцати девятипунктная шкала, предназначенная для определения локуса контроля по отношению к различным типам поведения, включая политические представления, поведение, связанное с достижениями, реакции на болезни и т.п. Сложность использования данной шкалы связана с тем, что при ее посредстве трудно выделить какую-либо отдельную область (отдельное измерение личности) из измеряемого ряда относительно независимых представлений контролируемых субъектом.

Ряд других опросников был предназначен для определения стилевых особенностей атрибутирования - присущих людям тенденций

- 24 -

совершать определенные причинные выводы в различных ситуациях и времени. Одним из самых известных опросников является разработанный Layden опросник ASQ (1982:63-82) и его модификации (Peterson 1982). Он измеряет типы объяснений, которые люди дают вызывающим антипатию событиям по трем измерениям: интернальное \ экстернальное, стабильное \ нестабильное, глобальное \ специфическое. Люди, проявляющие тенденцию оценивать вызывающие антипатию события как обусловленные интернальными, стабильными и глобальными факторами обладают «депрессивным атрибутивным стилем», отражающим склонность к беспомощности и депрессии и приводящим к возможности заболевания.

Опросник атрибутивного стиля (вариант ASQ Layden, 1982) предполагает выбор ряда причин по отношению к гипотетической ситуации, в которой присутствует либо положительный, либо отрицательный исход в таких плоскостях как интеллектуальная компетентность, межличностные взаимоотношения, ситуации морального выбора, а так же ситуации, связанные с настроением. В каждой ситуации предлагается четыре варианта причин: внутренняя стабильная, внутренняя нестабильная, внешняя стабильная и внешняя нестабильная. В качестве примера используемых шкал можно привести следующую ситуацию: «В автобусе вы замечаете, что понравились другому человеку». Эта ситуация сопровождается перечнем следующих возможных причин: «Вы являетесь такого типа человеком, который легко нравится людям» (внутренняя стабильная); «Вы пытались понравиться этому человеку» (внутренняя нестабильная); «это такого рода человек, которому нравится большинство людей» (внешняя стабильная); «этот человек просто находится сегодня в лирическом настроении» (внешняя нестабильная).

Использование опросника ASQ позволило установить, что лица с высоким уровнем самоуважения реагировали на позитивный исход, ориентируясь на внутренние причины, в случае же негативного исхода - на внешние. Лица же с низким уровнем самоуважения реже ориентировались на внутренние причины в случае позитивного исхода и чаще выбирали внутренние причины в случае негативного исхода. Выявленные различия в когнитивных стратегиях связаны и с поведенческими различиями (Layden, 1982: 66). В  целом в исследованиях установлена тенденция людей с низким уровнем самоуважения к поддержанию негативного образа самих себя. Информация, противоречащая негативному самоотношению, либо игнорируется, либо трансформируется таким образом, что бы соответствовать общему негативному образу.

Не смотря на очевидную полезность определения атрибутивного стиля, в том числе и для терапевтической практики, использование опросника ASQ дает ограниченные возможности для фиксации кросс-ситуационных различий в каузальном атрибутировании. В этой связи была предпринята попытка его модификации, предпринятая Fletcher и коллегами (1986), разработавшими опросник ACS, который измеряет различия в комплексности атрибутирований, совершаемых в отношении различных событий. Не преувеличивая роли опросных методов в диагностике атрибутивного стиля, следует отметить их полезность в выявлении экстернальности-интернальности клиентов. На мой взгляд,

- 25 -

для повышения точности диагностики необходимо привлечение самоописаний собственного поведенческого опыта людей, которое, в случае привлечения различных ситуаций и измерений, позволяет получить более адекватную информацию.

Влияние предубеждений в атрибутировании. Другой не мене важной проблемной областью, связанной с особенностями атрибутирования является область предубеждений или неадекватности в определении причинности наблюдаемых действий. Предубеждения могут сказываться на самоотношении, межличностных отношениях, их динамике, характере коммуникации и т.п. наличие многочисленных искажений, неадекватностей, свойственных атрибутированию, выдвинуло в качестве одной из центральных проблему объяснения этой неадекватности, механизмов ее обусловливающих. В частности, именно этот аспект послужил основанием для отказа от модели рассмотрения человека, как наивного ученого в пользу модели человека, как когнитивного скупца, в свою очередь, как уже отмечалось выше, имеющей ряд ограничений.

Обсуждение причин и механизмов подобной тенденциозности и неадекватности атрибутирования еще предстоит, здесь же хотелось бы представить те исследовательские находки, которые накоплены в современной социально-психологической традиции.

Наибольший вклад в разработку проблематики предубеждений в атрибутировании внес L. Ross (1977; Nisbett и Ross, 1980), идентифицировавший присущую людям тенденцию недооценивать влияние ситуативных факторов и переоценивать влияние диспозиционных факторов в контроле поведения, получившую название фундаментальной ошибки атрибуции. Причем, как это показывают исследования, данная тенденция проявляется даже тогда, когда присутствие внешних обусловливающих факторов является очевидным.  В частности, повышение ответственности водителя за дорожное происшествие при наличии явных свидетельств неисправности автомобиля и дорожного покрытия.

Первоначально эта тенденция была зафиксирована при изучении аттитюдов атрибутирующих - воспринимающий придает небольшое значение ситуации и значительно большее значение личности при принятии решения о причинности поведения человека, занимающего определенную позицию в вопросе.

Различными исследователями были предложены следующие объяснения данному феномену:

1.   Фокус внимания. Тенденция доминирования личностного атрибутирования объясняется тем, что именно личность наблюдаемого находится в центре внимания наблюдающего, ситуация же выступает в виде фона. Лишь специальное отвлечение внимания может привести к доминированию ситуативного атрибутирования.

2.   Дифференцированное забывание. Атрибутирование предполагает репрезентации причинной информации в памяти. В данном случае проявляется характерная тенденция более легко забывать ситуативные или фоновые причины по сравнению с личностными причинами.

3.   Влияние используемых эвристик. Предполагается, что поведение рассматривается как детерминируемое в большей степени личностными факторами, чем ситуативными. Действующий и действие формируют «каузальное единство», проявляющееся в фиксации внимания на действующем, а не на ситуации. В случае использования доступных эвристик преддетерминируется приоритет личности над ситуацией, как менее определенной. Подобная преддетерминированность определяется и структурой языка

- 26 -

4.    облегчающего нахождение личностных описаний причинности (например, в языке очень сложно найти словесный эквивалент ситуации, определяющей враждебное поведение). По отношению к английскому языку данная особенность была замечена Nisbett и Ross (1980). Альтернативное объяснение предлагается в случае эвристик репрезентативности или якорения - так как в имплицитных теориях личности большее значение придается диспозиционным детерминантам поведения, то диспозиционные причины рассматриваются как более репрезентативные по сравнению с ситуативными; личностное атрибутирования так же рассматривается как легче якорящееся по сравнению с ситуативным атрибутированием.

5.   Факторы культуры и развития. Исходно личностная тенденциозность атрибутирования связывалась с гипотезой о ее априорном характере. Однако кросс культурные исследования показали наличие культурных и возрастных особенностей. Так в западной культуре маленькие  дети первоначально объясняют наблюдаемое поведение первоначально в ситуативных описаниях и лишь в последствии научаются диспозиционным. В то же время для хинди имеет место противоположная тенденция, которая характеризуется с взрослением повышением роли ситуативных объяснений.

В последнее время наблюдается тенденция постановки под сомнение фундаментальности данной ошибки. Во-первых, имеются кросс культурные отличия. Во-вторых, подвергается критике дихотомия личностное - ситуативное. В-третьих, отсутствует четкое определение понятия «ошибка». В-четвертых, при некоторых обстоятельствах в атрибутировании наблюдается доминирование ситуативных факторов: особенно это становится заметным, когда наблюдаемое поведение несовместимо с предшествующими ожиданиями, а так же, когда внимание концентрируется на ситуативных факторах, как определяющих поведение.

Другой особенностью атрибутирования, приводящей к тенденциозности является различие позиций действующего и наблюдателя (Jones и Nisbett, 1972). В позиции наблюдателя, как правило, проявляется тенденция доминирования диспозиционного атрибутирования, в позиции же исполнителя - ситуативного. Эффект действующего \ наблюдателя часто определяется как своеобразное продолжение фундаментальной ошибки атрибуции.

Проявление этого эффекта характеризуется рядом особенностей: (1) склонностью людей к диспозиционному атрибутированию социально не одобряемых действий вне зависимости от того, кем является действующий; (2) свойственной действующему склонностью к диспозиционному атрибутированию позитивного поведения и ситуативному атрибутированию по отношению к негативному поведению.

В современных исследованиях предлагается изменение эффекта действующего \ наблюдателя на эффект «Я и другие» (Watson, 1982), так как, по его мнению, во взаимодействии сложно четко определить ситуацию, когда один человек только действует, а другой наблюдает. Watson отмечает наличие следующей особенности - самоатрибуции по отношению к ситуации выше, чем атрибуции других.

Существует три возможных объяснения данного феномена:

1.   Различие Я - другие связаны с обладанием наблюдателем значительно меньшей информацией по сравнению с само-атрибутирющим. Само-атрибутирющий более информирован о своей прошлой истории, об изменчивости поведения в различных ситуациях. Мы значительно более информированы о себе самих, нежели другие.

- 27 -

2.   Различия действующий - наблюдатель обусловлены и отличиями в фокусах внимания: мы и другие обладаем, фигурально говоря, различными точками зрения. Объект находящийся в центре визуального поля расценивается как более причинно значимый, но это отнюдь не всегда оказывает четкий эффект на диспозиционность или ситуативность атрибутирования.

3.   Jones и Nisbett (1972) утверждают что различие -действующий - наблюдатель может определяться и мотивационными факторами. Если человек мотивирован на фиксации внимания на диспозиционности, то и атрибутирование приобретет соответствующую направленность, в противном же случае будет наблюдаться доминирование ситуативности.

4.   Определенное влияние оказывают и лингвистические факторы. В исследованиях последних лет показано, что действующий и наблюдающий используют различные лингвистические схемы. Действующие обычно избегают утверждений о самих себе в общих и абстрактных понятиях, предпочитая описания своих конкретных диспозиционных качеств. Наоборот, наблюдатели обычно описывают действующих в более абстрактных понятиях, а не в конкретных диспозиционных характеристиках. Это рассматривается как результат каузального мышления или интра-индивидуальных когнитивных процессов, детерминируемых социальными правилами использования языка. Отчасти анализируемый феномен может быть связан и со спецификой адресуемых той или иной позиции причинных вопросов.

Не смотря на наличие многочисленных исследований проблемной области атрибутирования я - другие, в ее рамках остается немало неясностей. Единственным более или менее не вызывающим сомнений, основанием является влияние перцептивных и лингвистических факторов. Значительно меньше оснований для утверждений о большей точности атрибутирования исполнителя по отношению к наблюдателю. Во-первых, нет точных критериев определения точности. Во-вторых, даже обладая большей информированностью о своем предшествующем опыте и причинности, исполнитель может оказываться под сильным искажающим влиянием собственной мотивационной сферы.

Ross (1977) идентифицировал целый ряд ошибок атрибуции. Одной из наиболее известных является так называемый «эффект ложного согласия», проявляющийся в склонности людей рассматривать собственное поведение как типичное, строя предположения, что и другие люди в подобного рода ситуациях будут вести себя сходным образом. Данный эффект может быть обусловлен рядом факторов: (1) т.к. люди стремятся поддерживать отношения с людьми сходных взглядов, то это создает иллюзию генерализации; (2) в силу тенденции к само последовательности и само соответствию люди избегают обсуждения альтернативных вариантов; (3) присущий субъективизм и избирательность в оценках создают предпосылки для своеобразного зашоривания глаз, проявляющемся в том, что мы видим и слышим то, что хотим видеть и слышать.

- 28 -

Другой ошибкой является недооценка «неравных возможностей ролевого поведения», проявляющаяся в присущем людям поверхностном отношении к тому обстоятельству, что нормы общения и социальные роли сами по себе создают возможности для разной самореализации. Престижные роли создают больше предпосылок для проявления достоинств человека, роли же подчиненные - для недостатков. Это обусловлено тем, что анализируя поведение наблюдаемого данное обстоятельство как бы остается на периферии сознания.

Третьей ошибкой является «недооценивание информационной ценности не случившегося», проявляющееся в недостаточно внимательном отношении к контексту наблюдаемого события, к информации, которая находится за рамками поля анализа, фокуса внимания. Сам Ross иллюстрирует данную ошибку выдержкой из Конана Дойла, который устами Шерлока Холмса говорит: «Лающая собака не доказывает ничего, а молчащая - указывает на то, что вор был ей хорошо знаком».

В качестве четвертой ошибки Ross «большее доверие к конкретным примерам по сравнению с абстрактными данными», основывающейся на удивительном доверии людей тем примерам, свидетелями которых они являлись или которые были получены из авторитетных для них источников.

Пятой выделяемой ошибкой является «ошибка иллюзорных корреляций», проявляющаяся в распространенной тенденции расценивать то, что является «более доступным, т.е. быстрее припоминаемым, легче воображаемым» как чаще встречающееся.

Перечисленные ошибки представляют собой своеобразные «житейские обобщения», основанные на психологии здравого смысла и выступающие в виде схем или доступных эвристик, применение которых носит алгоритмический характер и не требует какого-либо рационального осмысления.

Особый класс предубеждений представляют само-обслуживающие предубеждения, которые направлены на защиту или укрепление самооценки или образа самого себя. Исследования и наблюдения за психологией здравого смысла показывают устойчивую тенденцию связывания причинности собственных успехов с внутренними причинами, например, со своими способностями, в то время как неудачи - с внешними. Эта же тенденция характерна и для внутригрупповых отношений, когда успехи связываются с ингруппой, а неудачи с аутгруппой.

Не смотря на интенсивные исследования само-обслуживающих предубеждений объяснение их природы сталкивается с рядом противоречий и, прежде всего, между когнитивными и мотивационными описаниями (Manstead, Hewstone, 1996: 74). Фактически речь идет  двух типах само-обслуживающих предубеждений: само укрепляющих предубеждениях (атрибутирование успеха внутренними причинами) и самозащитных предубеждениях (атрибутирование неудач внешними причинами). В соответствии с когнитивным, информационно-процессуальным подходом люди:

(1) стремятся и ожидают успеха, нежели неуспеха и проявляют склонность к совершению самоатрибуций по отношению к  ожидаемым, нежели неожидаемым результатам;

(2) проявляют большую склонность к совершению ковариаций между реакциями и результатами в случае достижения успехов, нежели в случае неудач; и

- 29 -

(3) ошибочно основывают свои решения на соответствии между реакциями и результатами в случае достижения желаемого результата, нежели на том, как это происходит на самом деле. (Там же)

В различных исследованиях показана мотивированность людей на поддержание и укрепление самооценки. Что, в свою очередь, сказывается на специфике атрибутирования. Однако величина этого влияния определяется рядом факторов, включая степень вовлеченности самооценки в исполняемую деятельность.

Само-обслуживающие предубеждения могут рассматриваться в весьма широкой перспективе, которая выходит за рамки успехов и неудач (эготизм) и распространяется на плоскости самопрезентации и эгоцентризма. В широком смысле эготизм особенно характерен для межличностного контекста; самопрезентация является типичной для обстоятельств публичной оценки; и эгоцентризм более характерен для действий, основанных на воспоминаниях. Рассматриваемые более узко как  эготизм, само-обслуживающие предубеждения выходят за рамки атрибутирования и распространяются на выбор гипотез для проверки, генерации правил обращения, поиск информации, относящейся к атрибутированию, оценке приемлемой информации и определению ее пригодности - непригодности. В этом смысле данные предубеждения являются самыми распространенными.

Исследования предубеждений в атрибутировании показали, прежде всего, что процесс взаимодействия человека с социальным миром не аналогичен квазинаучному процессу, положенному в основу теорий атрибуции. Более того, решения часто принимаются очень быстро, основываясь на минимальной информации и проявляют тенденцию переоценки информации одного типа и недооценки - другого. Продолжая предложенную Heider аналогию c наивным ученым, можно сказать, что это ошибающийся ученый.

Именно проблема корректировки предубеждений, ложного атрибутирования и представляет одну из наиболее плодотворно развиваемых прикладных областей исследований атрибутивной проблематики (Darley, Joel, 1998). По существу, большая часть проблем, возникающих в социальном взаимодействии, связана именно с неадекватностью атрибутирования. Преодоление этой неадекватности во многом и составляет проблемное поле психолога, связанное и с увеличение ожидаемой эффективности ( Янчук, Мирзоянова, 1998). Сложности и проблемы, имеющие место в этом процессе, станут предметом об суждения в моей следующей статье. 

 

Ссылки:

 

1.       Hewstone, M., Stroebe, W., and Stephenson, G.M. (eds.). Introduction to Social Psychology. London: Blackwell Publishers, 1996. - 698 p.

2.       Feather и Tiggerman, 1984; Feather, N.T., and Tiggerman, M. A balanced measure of attribution style. Australian Journal of Psychology, 1984, 36, pp. 267-283.

- 30 -

3.       Layden, M.A. Attributional style therapy. In C. Antaki, and C. Brewin (eds.). Attributions and Psychological Change. London: Academic Press, 1982, pp. 63-82.

4.       Metalsky и Abramson, 1981; Abramson, L.Y., Metalsky, G.I., and Alloy, L.B. Helplessness depression: A theory-based subtype of depression. Psychological Review, 1989, 96, pp. 358-372.

5.       Sweeney, P.D., Anderson, K., and Bailey, S. Attribution style in depression: a meta-analytic review. Journal of Personality and Social Psychology, 1986, 50, 974-991.

6.       Peterson, C. Learned helplessness and attributional intervention in depression. In C. Antaki, and C. Brewin (eds.). Attributions and Psychological Change. London: Academic Press, 1982, pp. 97-115.

7.       Ross, L. The intuitive psychologist and his shortcomings: distortions in the attribution process. In L. Berkowitz (ed.), Advances in Experimental Social Psychology. NY: Academic Press, 1977, vol. 10, pp. 174-220.

8.       Ross, L., Nisbett, R.E. The person and the situation: perspectives of social psychology. Philadelphia: Temple University Press, 1991. - 286 p.

9.       Jones E.E. & Davis K.E. from acts to dispositions: The attribution process in person perception / L. Berkowitz (Ed.), Advances in experimental social psychology. – Vol. 2. – NY: Academic Press, 1965, pp. 219—266.

10.   Watson, D. The actor and the observer: How are their perceptions of causality divergent? Psychological Bulletin, 1982, 92, pp. 682-700.

11.   Nisbett, R.E., and Ross, L. Human Inference: Strategies and Shortcomings of Social Judgements. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 1980. - 334 p.

12.   Darley J.M., Joel C. (Eds.) Attribution and social interaction: the legacy of Edward E. Jones. – Washington, DC; APA, 1998. – 550 p.

13.   Янчук В.А., Мирзоянова Л.Ф. Психологические аспекты проблемы адаптации к профессиональной учебной деятельности // Адукацыя I выхаванне. – 1998. – № 3. –  с. 23—30.

 

- 31 -